Наталія Григор'єва

grigorevaНаталія Григор'єва — член Спілки християнських письменників України. Образна, не схожа на інших манера письма, високохудожня мова письменниці утримує увагу читача до останньої крапки, після якої сподіваєшся ще раз зануритися в символічний світ автора. Наталія Григор'єва — редактор духовно-просвітницького інтернет-видання “Ехо Єрусалиму” та збірки філософської лірики “Одкровення” (Росія). Вона не раз ставала призером та переможцем літературних конкурсів та фестивалів. Прозова творчість різноманітна — у доробку письменниці п'єси, оповідання, детективні історії і т.п. А ще один унікальний жанр, який вона вправно опанувала, п'ятдесятип'ятислівник — прозова мініатюра, що складається не більше й не менше як з 55 слів.

Заветное желание

— Уф-ф, как пить хочется! Кто принесёт нам воды — тот герой! А почему? Да потому, что это наше общее самое сильное желание!

Спасаясь от полуденного июньского зноя, группа друзей-подростков решила устроиться в тени высокой разлапистой ели. Для большего комфорта они предусмотрительно перетащили с солнцепёка небольшую деревянную скамейку, и уже было собрались бросить монетку, чтобы определить, кому из них бежать в киоск за водой, как вдруг кто-то рядом произнёс скрипучим, надтреснутым голосом:

— Разрешите, молодые люди?...

Мальчишки обернулись. Перед ними стоял пожилой мужчина, невысокий, сухонький, в белом парусиновом костюме и соломенной шляпе-канотье. В одной руке незнакомец держал зонтик-трость с изящной резной ручкой, служащий ему, по-видимому, в качестве опоры. В другой — небольшой, видавший виды портфельчик. Маленькая, аккуратно подстриженная бородка и старомодное пенсне делали его похожим на Антона Павловича Чехова. По крайней мере, похожая фотография имелась в учебнике по литературе.

— Так вы позволите? — настойчиво повторил старичок

Мальчишки молча кивнули.

— Вот вы давеча обмолвились о желаниях, — продолжал между тем «Антон Палыч». — Очень, очень правильная тема....Только вот, что я вам ещё скажу. Желание — это лакмусовая бумажка человеческой личности. Скажи мне твоё желание — и я скажу, кто ты.

Ребята недоверчиво поглядели на своего собеседника.

— Вот так прямо и скажете, — со сомнением проговорил, наконец, самый старший.

— Давайте проверим, — пожал плечами старичок. — Пусть каждый назовёт своё заветное желание... А для чистоты эксперимента предлагаю анонимность: напишите желание на отдельном листочке... Так, теперь перемешаем всё...

Через несколько минут старик, подобно фокуснику, уже вынимал из своей шляпы записки, по очереди зачитывал их вслух и давал краткий комментарий написанному.

— Итак... Что мы имеем? Ага. «Хочу бутылку холодной воды». Что ж, насущное желание. А позвольте-ка спросить, что потом, когда вода будет выпита или нагреется, а жара так и не спадёт?... Этот человек живёт сиюминутным интересом, что говорит о его душевной близорукости. Да и эгоизме, кстати, тоже. Он ведь не пожелал цистерну воды, чтобы напоить вас всех...
Так-так, идём далее. «Хочу покататься на слоне». Нормальное желание. Вот только для заветного оно мелковато. Этот юноша никак не может разобраться в себе, не в состоянии правильно выстроить приоритеты. Он часто грезит о далёких странствиях, но не понимает, что это всё сопряжено с колоссальным трудом и самоотдачей. А когда столкнётся с первыми трудностями, то, скорей всего, спасует...
Что у нас там ещё? Ах, вот... «Хочу смартфон последней модели». Да нет, голубчик, не смартфона ты хочешь, а внимания к себе. За счёт этого смартфона ты хочешь заявить о себе и самоутвердиться, да только не понимаешь, что очень скоро у кого-то появится куда более новая модель, и тогда внимание уже будет обращено к её владельцу, а не к тебе. После смартфона ты захочешь чего-нибудь другого. Мотоцикла, к примеру, или компьютера, или автомобиля... Да только напрасно всё это. В общем, этот смартфон будет первым памятником на погосте твоих похороненных иллюзий.

Старик откашлялся и, пошарив в шляпе, достал новую записку.

«Хочу, чтобы лекарство, которое мы даём Паштету, помогло ему выздороветь», — прочитал он. — Что ж... Если нам с вами, молодой человек, написавший эту записку, выпадет вдвоём идти в разведку, я, не задумываясь, соглашусь. А знаете почему? Потому что, несмотря на одуряющую жару, вы думаете о вашем питомце. Значит, и у меня есть надежда, что вы не оставите меня, если со мной что случится...

Мальчишки слушали, как зачарованные, не в силах вымолвить ни слова. Наконец, старик достал последнюю записку. Но она, на удивление, оказалась совершенно пустой.

— Видать кто-то не успел написать своё желание, — усмехнулся старичок и обвёл пристальным взглядом присутствующих.

— Почему же не успел, — хмуро отозвался кто-то. — Может, у него и желаний-то нет вообще...

— Э-хе-хе, батенька, — вздохнул старичок, — человек счастлив лишь тогда, когда он в движении. А в движение он приходит, когда возникает желание чего-то достичь. Желания — плохие ли, хорошие ли, возвышенные или приземлённые — но они свидетельствуют о том, что человек жив. Отсутствие желаний означает, что перед нами мертвец...

Старик говорил что-то ещё, но что именно — не расслышал никто, так как неожиданно налетевший порыв ветра, а затем и раскаты грома заглушили его слова. С неба, ещё за минуту до этого бывшего ясным и не предвещавшим никаких катаклизмов, вдруг хлынул ливень, какого ещё, наверное, не бывало со времён Ноя.

Ребята в суматохе попытались укрыться от водяных струй, поливающих их как из брандспойта, но, увы, безрезультатно. Хляби небесные настигали их всюду: и на дереве, и под деревом, нагло окатывая с головы до ног и беззастенчиво проникая за ворот рубахи.

...А прекратился дождь так же внезапно, как и начался. На фоне яркого солнца группа вымокших до нитки мальчишек выглядела крайне нелепо.

— А ты прав, дедуля, насчёт недальновидности некоторых желаний, — воскликнул один из ребят. — Вот пять минут назад всё бы отдал, чтобы меня окатили водой из шланга, а сейчас мокро и противно...

Ответной реплики не последовало. Старичка нигде не было видно. Лишь зонтик-трость с изящной резной ручкой одиноко лежал неподалёку.

 

55-ти слівник

Придворный шут
Проснувшись однажды поутру, Королевский Шут не обнаружил в шкафу своей рабочей одежды. Недоумевая, куда она подевалась, он попытался по обыкновению пройти в королевские покои, но у входа был остановлен Прокурором, который сообщил, что шутовская должность отныне упразднена. В полной растерянности Шут побрёл к выходу.
Выйдя на улицу, он вдруг обнаружил, что в Королевстве свирепствует чума.


Подарок
Подарок стал неожиданностью. По крайней мере, для него. Он его не заказывал, но получил. На подарок не похож: ни блестящей обёртки, ни украшающих его бантиков-розочек. Подарок приносил ему немало хлопот, слёз, рыданий, мрачных мыслей. Один раз он даже хотел избавиться от него. И только со временем понял, что подарок был прекрасен, ведь назывался он ЖИЗНЬЮ.

Особый случай
Она носила стоптанные туфли и побитое молью пальто, спала на штопанных простынях, ела из алюминиевой миски. Всё лучшее берегла для особого случая в уверенности, что будет Королевой, когда таковой произойдёт.
… В последний путь её провожали лежащую на атласных простынях и одетую по парижской моде 50-летней давности. На поминальном столе красовалась изящная посуда китайского фарфора.

Зелёные глаза
Он не забыл этих зелёных глаз! Манящих, чарующих, будоражащих, подобно изумрудам Кортеса, разум. Причину многих преступлений, дуэлей, самубийств!...
.. Их хозяйка упала замертво от перенасыщения алкоголем. Он обрадовался, что теперь никто не помешает ему окунуться в их бархатную зелень, но наткнулся на две застывшие стекляшки, напоминающие осколки разбитой «пивной» бутылки. Взгляд их был поразительно глупым.

Ноль без палочки
Мы, сообщество нулей, сделали печальное открытие: закон перехода количества в качество в нашем случае не работает! Однако одна маленькая палочка сможет в корне изменить нашу судьбу. Став позади шестого из нас, она превратит нас в одну миллионную, а это гораздо лучше, нежели просто миллион нулей. А если она возглавит шествие, то мы станем целым миллионом!

Большой и сильный
Отчего ты так горько плачешь, малыш? Обидели старшеклассники? Большие и сильные?.. Ха! Да много ль надо силы, чтобы побороть маленького и слабого? Ах, ты тоже хочешь быть большим и сильным, чтобы дать сдачи?
...Гляди-ка, малыш, вон птичка хромает, а за ней крадётся кошка.
Быстренько возьми птичку на руки!...
Ну, как, почувствовал себя большим и сильным?

На дне 
Как только на песчаную поверхность ложились сумерки, высоко наверху вспыхивали звёзды. Местные обитатели укладывались спать, и лишь один из них по прозвищу Астроном настраивал свои телескопы и начинал изучать далёкие светила...
И невдомёк было ему, рыбе-телескопу, бороздящему дно океана, что это вовсе не звёзды, а огни кораблей, которые бороздили тот же океан с «другой стороны».

Табак - вредно!
«Восхитительно! Деликатесно! Глупец тот, кто объявил табак вредным для здоровья», - так высокомерно рассуждала про себя гусеница каролинского бражника, не забывая при этом с удовольствием уписывать за обе щеки листья уже упомянутого растения.
А ровно через минуту полчища хищников, влекомые ароматами, которые источала гусеница именно после поглощения сего лакомства, безжалостно стёрли несчастную с лица земли.

Против течения
— Ой-ой-ой, как трудно плыть против течения! Руки-ноги сводит, плечи немеют... Дыхание.. Господи, я скоро вообще задохнусь!! Зачем Ты определил мне плыть по ЭТОЙ дорожке?!! Вон мой сосед плывёт себе спокойненько по другой — той, что по течению, — и никаких лишних телодвижений и хлопот. Почему, ну почему в мире такая несправедливость?!!
А плывущий по течению был... трупом.

Зеркало
Из всех обитателей антикварной лавки старинное зеркало, бесспорно, было долгожителем.
Покупали всё. Сменилось несколько поколений хозяев, а зеркало так и продолжало висеть...
Думаете, оно было уродливым? Вовсе нет. Зеркало было прекрасным: большим, в изящной золочёной раме.
Просто это было самое правдивое зеркало в мире. В нём люди видели себя такими, какими были на самом деле.

Лингвист
Его называли языковедом и языколюбом с большой буквы. Что, впрочем, и неудивительно. Ведь изучение языков было его профессией, страстью и смыслом всей жизни. Всевозможные лингвистические тонкости давались ему легко. Безукоризненное произношение не выдавало в нём иностранца. Изучив один язык, он принимался за новый, выискивая наиболее редкие...
И только одного языка он не мог найти — общего.

Падение тирана
На центральной площади многотысячная толпа праздновала падение Великого Тирана, правившего страной много десятилетий подряд. Радость и ненависть захлёстывали друг друга:
- Смерть проклятому! Поделом ему! В ад ему дорога! Будет знать, как над бедняками издеваться! Вот теперь-то и заживё-ё-ём по-человечески! - кричали все, забыв при этом хорошенько рассмотреть того, кто сверг этого самого тирана.

История человека, извлекшего урок из печального опыта
Всю жизнь человек трудился не покладая рук, не тратил лишнего, чтобы в старости, наконец, вздохнуть с облегчением и насладиться жизнью. Однако накануне этой самой старости в его дом проникли воры и вынесли все сбережения. Из имущества остался лишь опыт, который говорил, что нужно жить близким настоящим, а не далёким будущим, ведь оно может и не наступить.

История человека, не извлекшего урока из печального опыта
Среди друзей и знакомых Морис слыл прижимистым и скупым. А он-то всего лишь экономил на «излишествах», потому что однажды решил разбогатеть.
На следующий день после того, как он разбогател, в городе случилось землетрясение, и всё, нажитое непосильной экономией, кануло в бездну. А он... Он долгими ночами в приюте для бездомных вынашивал новые прожекты небывалого обогащения.

Лучи славы
Вчера он был никому не интересен и мало кому нужен, а точнее, лишь собаке, кошке да немощному соседу, дяде Матвею.
Сегодня он вдруг понадобился всем: телефон не умолкал ни на минуту. Звонили знакомые незнакомцы и незнакомые знакомцы, предлагали помощь, хотели быть полезными...
.. А всё дело в том, что сегодня он проснулся успешным и знаменитым.

Пророк и диктатор
- Скажи, мудрец, почему в моей семье происходит такое: когда я предлагаю решение, его отвергают, а когда то же самое предлагает посторонний, все сразу соглашаются?
- Нет пророка в своём отечестве, - печально вздохнул старец.
Присутствующие оживились и одобрительно закивали головами.
А один из них подумал: «Нет пророка — значит будет диктатор». И отправился осуществлять задуманное.

Напоминание
— Как совершаются добрые дела? — спросил как-то раз король мудреца.
— Из доброты, сострадания, милосердия, уважения, любви, порядочности, честности, — ответил тот.
Королю понравился ответ, и он велел выгравировать его на столовых приборах, чтобы всякий раз, трапезничая, вспоминать об обещанном.
Но добрых дел так и не последовало — прекрасные слова были написаны на латыни, которой король, увы, не знал.

Антиподражание
Глядя на Корнилия, все недоумевали: как в семье деспота, пьяницы и самодура мог вырасти такой мягкий, добрый, уступчивый, рассудительный, интеллигентный человек? Думали, рассуждали и не находили ответа. А ответ был довольно простым: примером для Корнилия служил... его отец. Глядя на родителя, Корнилий с детства чётко осознавал, кем не хочет быть ни за что на свете!

На высоте
«Дорогая, мы с тобой хоть внешне и похожи, как близнецы, но характеры у нас абсолютно разные. Ты упрекаешь меня, что я пустышка. Да, я предпочитаю не нагружаться, а жить налегке. Зато я всегда на высоте, а ты корячишься под бременем ноши, которая буквально пригвоздила тебя к земле» — так говорила пустая чаша весов другой, гружёной товаром.

Разница
Они проучились бок-о-бок много лет. У них была одна и та же программа и один учитель. Однако о первом говорили, что у него ноги твёрдо стоят на земле, а о втором — что он витает в облаках. Первый всегда мог объяснить другим ход своего рабочего процесса, а второй нет. Имя первому было — Ремесленник, а второму — Талант.

Строитель
Я — строитель. Строю быстро, изящно и изысканно. За свою многолетнюю практику я поняла, что способна играючи осилить любой, даже самый витиеватый проект. Примечательно, что плоды моих трудов разрушить весьма трудно, а подчас просто невозможно, в отличие от тех халтурных «творений» через дорогу, которые осыпаются уже через месяц. А всё потому, что строю я... воздушные замки.

Общение и одиночество
Петра Петровича соседи не любили и избегали малейшего общения с ним. Иронизировали, что прототипом поговорки «Уж лучше одному...» , видимо, послужил предок Петра Петровича. Сам Пётр Петрович, наоборот, всячески пытался избежать одиночества и искал общения. Наверняка, и ему было крайне некомфортно оставаться наедине с таким малоприятным типом, каким был он сам: завистливым, злым, жадным, хитрым.

Сравнение
Она наслаждалась повседневностью, рутинностью — тем, что принято считать житейской прозой, как то: длинные, нудные очереди за какой-нибудь формальностью, толчея в метро и раздражающие атмосферные осадки, вынуждающие месить сапогами грязь.
Она любила обыденное однообразие и ценила всё, что таили в себе дни, презрительно именуемые большинством «серыми буднями».
А всё потому, что однажды уже познала "чёрные" дни...

Крайняя степень услужливости
Он был очень услужливым человеком: забегал все дорожки, расчищал завалы, предугадывал желания окружающих. Подавая чай, был бесконечно рад слышать, что сидящие за столом не выносят кофе...
А однажды, услышав, что дурак учится на своих ошибках, а умный — на чужих, он решил, что просто обязан ошибаться — с тем, чтобы другие имели возможность учиться на его ошибках.

Падающие звёзды
Кто увидит в небе падающую звезду, тот будет успешным и счастливым...
...Он ни разу в жизни не видел её. И оттого был несчастен. Все вокруг видели, а он — не видел.
Ему бы хоть раз посмотреть на небо! Но нет. Его взгляд охватывал лишь асфальт под ногами. Он даже обходил стороной лужи, в которых отражалось небо.

Гипер-супер-эго
Лизу часто сравнивали с махровой астрой. Но это было продиктовано вовсе не внешней красотой. Отнюдь. Каждый лепесток символизировал одно из проявлений Лизиного эгоизма. Самый крупный, находящийся в центре соцветия, говорил о том, что Лиза обижалась и чувствовала себя ущемлённой и покинутой даже тогда, когда случайно узнавала, что на девичнике обсуждали кого-то другого, а не её.

В остатке — ноль
Однажды она решила, что должна посвятить себя родным и близким. Её не просили, нет. Но она так решила. И положила себя на алтарь служения семье: сначала братьям и сёстрам, затем мужу и детям. Она служила самозабвенно, отдала себя всю, исчерпала без остатка... В конце концов, её перестали вообще замечать и проходили, как мимо пустого места.

Напиток
Напиток был крепким, насыщенным, тёрпким, настоянным на горьких травах, среди которых преобладала полынь. Великий Целитель предупреждал, что тот, кто сможет испить его до конца, исцелится, окрепнет и станет неуязвимым для всякого рода инфекций. Напиток носил название ПРАВДА. Но Человек очень боялся горечи. Поэтому перед тем, как пить, он разбавлял напиток сладким сиропом. Сироп назывался ЛОЖЬЮ.

Таланты
Её таланты были подобны жемчужинам. Их бы нанизать на нитку — получилось бы шикарное ожерелье! Но для этого нужно было долго и упорно трудиться. А ей не хотелось. Она закопала таланты в землю, чтоб не служили немым укором...
Спустя много лет решила ими воспользоваться, но так и не смогла найти то место, где когда-то их зарыла.

Грязь
Он ненавидел грязь. Ему рассказывали о том, как она целительна и полезна, а он рассматривал её исключительно как что-то мерзкое и противное. А ещё как среду, порождающую будущих «князей». Он даже решил забросать их этой самой грязью. Вылепил ком. Метнул. Промахнулся. Грязь осталась у него на руках и одежде, а источника воды рядом не было.

 

«Кошельковые» истории

Вместо предисловия

Кто скажет, для чего предназначен кошелёк, этот небольшой плоский предмет из кожи или ткани? Конечно же, для ношения денег! Ну, ещё в качестве дорогостоящего и модного аксессуара — так, как это делали древние римлянки, украшая кожаный кошелёк вышивками и драгоценными камнями, или же средневековые француженки, вычиняя кожу лягушек и закрепляя застёжку в виде заклёпки.

А какую роль играет кошелёк в истории?

Вот здесь может возникнуть замешательство. Потому что не каждый сразу догадается, что кошелёк — это свидетель истории. Ну, не всей истории, разумеется, а лишь отдельных её фрагментов и событий: семейных, межличностных, а иногда и государственных «Ха, свидетель! — воскликнет скептик. — Свидетелем может быть что-то монументальное и массивное: дубовая мебель, настенные или каминные часы... Кстати, о часах. Чем не свидетель? И несут печать времён, и отмеряют ход истории».

Наверное, в чём-то этот человек прав. Но скажите, много ли могут увидеть висящие на стене часы или комод времён Марата? У них же совершенно ограниченное поле обозрения.

Другое дело кошелёк. Он постоянно со своим хозяином, а потому — путешественник. И неважно, то ли в заморские страны ездит, то ли ежедневно курсирует по одному и тому же трамвайному маршруту. Пейзажи-то вокруг меняются, и лица тоже. А это уже новые, невыдуманные истории.

Кто-то возразит: мол, бриллиант не менее ценный свидетель истории, нежели кошелёк, да и подревнее, пожалуй, будет. Может быть, может быть. Но вращаются они в разных сферах. Бриллианты — это как одалиски: переходят из рук в руки, меняя хозяина. Из-за них неоднократно проливалась кровь, но об этом как-то не принято кричать вслух.

А вот с кошельком совсем другое дело: кошелёк и жизнь лежат на разных чашах одних весов. «Жизнь или кошелёк!» — обычно кричит вор, а не «Жизнь или бриллиант!», потому что не у каждого есть бриллиант, а вот кошелёк — у всех. А это значит, что кошелёк как-то ближе к людям.

Исходя из вышесказанного, у кого-то может сложиться превратное впечатление, что кошельку мы обозначили особое место в центре истории — не больше и не меньше. Во избежание возникновения подобного мнения, считаем нужным заметить, что кошелёк — и как свидетель истории, и как её активный участник — является всего лишь инструментом в мудрых руках Всесильного. Таким же, каким при определённых обстоятельствах являются солнце, луна, звёзды и ветер.

Ну, тоже сравнили! — иронично усмехнётся всё тот же скептик. — Небесные светила, которым неизвестно-сколько-миллиардов-лет и кошелёк, который сегодня есть, а завтра может неожиданно сгореть в печке».

Всё это так и... не так. Солнце, которое сегодня по воле Всесильного светит, завтра, по Его же воле, может погаснуть. А кошелёк... Кошелёк это знак того, что в планах Всесильного всё имеет своё место, и ни одна, даже самая маленькая деталь, не находится в пренебрежении.

История четвёртая

Города — как люди: и у тех, и у других есть черты, по которым их можно узнать даже спустя десятилетия. Но в отличие от людей, города не стареют. Они обновляются. Когда какие-либо «органы», будь то артерии, магистрали или дома, приходят в полную негодность, на их место «пересаживают» новые. Поначалу эти «новички» могут вызывать резкое отторжение со стороны остального организма, а потом ничего, приживаются и подчас становятся его неотделимой частью и даже визитной карточкой.

Люди взрослеют, стареют, дряхлеют и уходят в небытие.

Города, разрушенные до основания, восстают из пепла.

А ещё среди людей и городов есть особая каста, называемая баловнями судьбы или любимчиками фортуны. Люди, которых беды-несчастья обходят стороной, вызывают поначалу зависть, а потом и раздражение. Города-счастливчики вызывают благоговейное восхищение.

Вот хотя бы Рим, вечный Рим...

Доселе ему удавалось оправдывать эту метафору, произнесённую когда-то поэтом то ли пророчески, то ли ради красного словца. Он не повторил судьбу многих своих соплеменников. Разрушительные ветры истории обошли его стороной и в период падения древнеримской цивилизации, и много позже, когда разразилась одна из самых кровавых и разрушительных войн в истории.

Лицом Рима — то, что делает его легкоузнаваемым среди городов и через столетья, несомненно, является Пьяцца Сан-Пьетро или площадь Святого Петра с её симметричными полукружиями и египетским обелиском. Это то, что отличает Рим от всего остального мира, как точёный, гордый профиль какой-нибудь знатной патрицианки из рода Юлиев отличает её от других профилей, не менее красивых, не менее знаменитых, но... других.

Это то, чем жители Рима гордятся.

Есть и другая черта, которой не гордятся, а наоборот, пытаются всячески скрыть, но она, как назойливый прыщ на носу — нет-нет, да и проявит себя во всей «красе» в самое неподходяшее время.

Речь идёт о многочисленных поколениях воров-карманников, для которых Пьяцца Сан-Пьетро — просто Клондайк и Эльдорадо. Красавчик Элоизио, Франческа Розмари, Энцо Рекони — вот далеко не полный список тех, кто в разное время «трудился» на полях Пьяцца Сан-Пьетро. О них знает история, они — в учебниках по криминалистике. Почему? Потому что в своём ремесле они — лучшие. Можно сказать, виртуозы. Вы думаете так просто «получить назначение» на Пьяцца Сан-Пьетро? Как бы не так! Сначала нужно долго и упорно трудиться, оттачивая своё мастерство, потом «проходить практику» в каких-нибудь непрестижных районах города. И только после этого, если решит «совет», тебя, может, и допустят к блистательному миру Пьяцца Сан-Пьетро. Вообще, это то, к чему должен стремиться каждый начинающий вор-карманник. Заработок за час — как на хорошем предприятии за неделю, а если очень повезёт, то и за месяц...

Поэтому дилетантам и «двоечникам» на Пьяцца Сан-Пьетро делать нечего. Место туристическое, лишний шум и возня здесь ни к чему. Всё должно быть чинно и благородно. Ах, украли кошелёк? Что ж, пусть турист думает, что украли в другом — каком угодно! — месте, но только не на Пьяцца Сан-Пьетро. А то, чего доброго, так и распугать всех можно. Или же дать повод полиции усилить меры. А это, ох, как нежелательно! Потому что охота полиции на карманников это сродни интеллектуальному поединку. Не зря ж в среде карманников бытует поговорка: «И на самого искусного вора-карманника есть свой суперпрофессионал полицейский». Так в своё время попались уже упомянутые Красавчик Элозио, Франческа Розмари и многие другие. Собственно, поэтому о них и знает история. Да и не в обиде они на своих задержателей. Карманники — народ по-своему честный: проиграл — что ж, снимаю шляпу. И ни оружия, ни мести. Но действительно высококлассных карманников поймать трудно. А всё из-за преемственности, которая в воровском ремесле поставлена на широкую ногу: наиболее ловкие и опытные передают своё мастерство молодой поросли. В своё время учиться, к примеру, у Энцо Рекони приравнивалось к тому, что окончить Сорбонну с дипломом "cum laude". Поэтому что только ни делала полиция, к каким изощрённым методам и уловкам ни прибегала, нарыв карманного воровства так и продолжал цвести буйным цветом на здоровом теле Пьяцца Сан-Пьетро из года в год, из поколения в поколение.

* * * *
Пьетро Лучиано, двадцати пяти лет от роду, тоже принадлежал к бравой плеяде тех, кто следит за чистотой карманов граждан. Но никому из обворованных граждан и в голову бы не пришло заподозрить в сих неблаговидных деяниях этого на редкость обаятельного молодого человека.

Выглядел он, как аристократ, или же киноартист, играющий аристократов: гладко выбрит, аккуратно пострижен, элегантно, со вкусом одет, импозантен, вежлив. Наступит кому на ногу или толкнёт, тут же извинится, успев, однако, при этом обшарить все карманы. С дамами обходился предельно галантно: и вперед пропустит, и руку подаст, но при этом и о своём ремесле не забывает.

Какой-то русский классик когда-то изрёк, что глаза — зеркало души. Пьетро позабыл имя того классика, а вот оспорить его мнение готов был в любое время дня и ночи: не глаза, не уши, не любой другой орган, а руки и только руки являются, по мнению Пьетро, вершиной творения в человеке. Ведь что такое, в сущности, для человека руки? Руки — это его всё. Руками рисуют, пишут, лечат, гладят и даже разговаривают. Руками мы лепим свою жизнь, и оттого, насколько ловкими и умелыми будут пальчики, таким и будет качество нашей жизни. Поэтому за руками Пьетро ухаживал особым образом: холил, лелеял, тренировал...

Между прочим, из-за красивых, холёных рук с длинными, гибкими, тонкими пальцами многие ошибочно принимали Пьетро за музыканта-виртуоза. Он, однако, был вором-виртуозом, и в среде карманников именовался не иначе, как Пьетро Велюровые Ручки.

Однако о чести и порядочности свои представления у Пьетро имелись. Во-первых, он не признавал грабежа и насилия и к своей профессии относился исключительно как к искусству, а искусство, как известно, требует жертв. Поэтому, получая глубокое эстетическое наслаждение от каждой красиво проведенной «операции», он не считал зазорным быть за это вознаграждённым. А поскольку слова вор и работа в его родном итальянском языке в определённой степени созвучны, то ВОР, если хотите, это просто Высоко Оплачиваемое Ремесло. (Ladro — вор; lavoro — работа (итал.))

Во-вторых, он глубоко презирал тех, кто воровал у женщин продукты из сумок.

В-третьих, он считал, что своей профессией стимулирует окружающих к концентрации внимания и проявлению бдительности в общественных местах.

И, наконец, в-четвёртых, он был глубоко убеждён, что-де восстанавливает социальную справедливость. Бедняки-то по Пьяцца Сан-Пьетро не ходят. Там сплошь и рядом одни толстосумы, причём, неизвестно как заработавшие свои капиталы. Так что и поделом им.

О том, что многие люди туда приходили, как на паломничество, он как-то не задумывался.

Обучаться «ремеслу» Пьетро посчастливилось у самого Рентгена-Оракула, который мог на вид почти безошибочно определить, какая сумма в данный момент находится в кошельке того или иного человека. Пьетро просто приводило в восторг мастерство учителя, а тот отмежевывался от всякой похвалы, говоря, что до Чезаре Математика ему ещё как до неба.

— Да чем же он знаменит этот ваш Математик? — спросил однажды Пьетро и в ответ услышал:

— Он — гений.

В тот раз Пьетро так и не добился от Оракула никаких пояснений насчёт гениальности Математика, и лишь некоторое время спустя, когда Пьетро достиг определённого уровня в своём мастерстве, Оракул разоткровенничался:

— У тебя удивительно пластичные пальцы, мой мальчик. Почти как у Чезаре. Представляешь, он мог вытащить часы из чужого кармана только лишь затем, чтобы узнать время. Мог вытащить из кошелька несколько купюр, а всё остальное вернуть на место, и хозяин даже ни о чём и не догадывался! Вообще, Математик — личность легендарная. Давно, лет тридцать тому назад, тебя ещё на свете не было, наши французские "коллеги", наслышанные о мастерстве Математика, пригласили его прибыть в Монте-Карло всего на час только лишь затем, чтобы снять очень дорогое колье с шеи одной титулованной особы. Сбыт украденного они брали на себя. От Математика требовалось лишь техническое исполнение. На указанном мероприятии Математик появился под видом одного аристократа, документы которого заранее были украдены французскими ворами, и пробыл там около получаса. Судя по разразившемуся потом в дипломатических кругах скандалу, задание он выполнил на «отлично». Вот у кого бы тебе сейчас поучиться...

— Где же он сейчас?

— Никто не знает: одни говорили, что Математик давно умер, другие — что в монастыре на Сицилии. Он исчез в одночасье. Был — и нет... Как по мне, то именно так и должен уходить Мастер: занавес и — finita la comedia.

В этом Пьетро был категорически не согласен со своим наставником. Такие мастера, как Математик, не имели никакого морального права уходить от дел и уж тем более в вечность, не передав своих умений другим и не воспитав достойную себе смену.

Сейчас, прогуливаясь по Пьяцца Сан-Пьетро в поисках подходящего объекта для «улова» и обмозговывая всевозможные комбинации, Пьетро вдруг подумал, что ему уж очень хочется встретиться с этим человеком. Особенно теперь, когда Оракул умер...

Время перевалило за полудень, жара стояла нестерпимая. Пьетро огляделся вокруг в поисках продавца прохладительных напитков и в трёх шагах от себя увидел ... лежащий на земле кошелёк. Неизвестно, сколько времени он там пролежал: немногочисленные туристы, вконец измученные жарой и духотой, были заняты исключительно поисками тенистой скамеечки.

Незаметным движением Пьетро поднял находку. Обыкновенный кожаный кошелёк, какие обычно носят почтенные отцы семейства. Из содержимого — несколько купюр среднего номинала и немного мелочи. В отделении для фотографий — записка, чётким каллиграфическим почерком гласящая следующее:

«Дорогой незнакомец! Если ты держишь в руках этот кошелёк, значит, я его, увы, потерял. Буду очень благодарен, если ты мне его вернёшь. Это всё, что у меня осталось ...»

Внизу был указан адрес.

Пьетро внутренне возмутился. Нет, ну каков наглец! Мало того, что оказался ротозеем и сам — сам! (Пьетро и его коллеги по цеху здесь ни при чём) — выронил кошелёк, так ещё и требует, чтобы его принесли ему домой на блюдечке!

Интересно, как бы поступил в этом случае Математик?

В поисках номера телефона Пьетро повертел в руках записку, но тщетно. На обороте была написана лишь одна-единственная фраза, смысл которой показался ему весьма туманным: «Сладок для человека хлеб, приобретённый неправдою; но после рот его наполнится дресвою» (Притч. 20:17).

Подталкиваемый каким-то непонятным импульсом, Пьетро решил направить свои стопы по указанному адресу. В тот момент он не мог объяснить, почему он это сделал: то ли находка, доставшаяся ему таким лёгким способом, не удовлетворяла его амбиций (он, как виртуоз воровского ремесла, признавал лишь те трофеи, к добыче которых приложил изрядную долю мастерства, впрочем, и сам Математик, судя по отзывам, тоже не искал простых решений), то ли загадочное слово «дресва» не давала ему покоя.

* * * *
Дверь открыла моложавая улыбчивая женщина. Её тёмные волосы, слегка тронутые сединой, были гладко зачёсаны назад и собраны на затылке. Пьетро она встретила как старого знакомого.

— Вы принесли кошелёк! — радостно воскликнула она. — Входите же, входите! Я сейчас мужа позову.

«Хм-м, странный однако приём человеку, которого видишь впервые в жизни», — подумал Пьетро. Вслух же произнёс:

— Неосмотрительно вы, синьора, разбрасываетесь кошельками! Впредь будьте внимательны, а то мало ли что. Вон сколько мошенников развелось. На ходу подмётки рвут!

Женщина посмотрела на него ясным взглядом.

— Да, вы, наверное, правы, но мы с мужем почему-то верим, что добрых и честных людей больше... Вот вы же пришли...

И со словами «Дорогой, этот юноша пришёл!» побежала в соседнюю комнату, оставив Пьетро одного осматриваться в гостиной.

Просторное помещение, обставленное скромно, но со вкусом: белоснежные гардины на окнах, стеллажи, сплошь уставленные книгами... Так, ничего необычного.

Внимание Пьетро привлекла висевшая на стене картина в красивой резной рамке. Если что и было здесь необычным, то это, несомненно, она: фокусник-напёрсточник, собравший около себя толпу зевак и умело дурачащий их.

Странные, однако, вкусы у этого добропорядочного семейства...

— Это Босх. Иероним Босх, — послышалось сзади.

Пьетро обернулся. В комнату в инвалидной коляске медленно въезжал седобородый и седовласый мужчина. «Старик», — назвал его про себя Пьетро, хотя стариком мужчину можно было назвать с большой натяжкой — ему едва перевалило за пятьдесят. Но у молодого поколения иные представления о годах и сроках, и всякий от тридцати пяти и выше кажется им почти покойником.

Хозяин дома ловко подкатил к Пьетро и протянул ему руку для приветствия. Руки у старика были точь-в-точь, как у Пьетро: гибкие, тонкие, подвижные.

— Не боитесь держать в доме такую ценность? — спросил Пьетро, пожав руку хозяину дома. — Если не ошибаюсь, Босх это век четырнадцатый-пятнадцатый?

— Ну, что вы! — рассмеялся старик. Это же не оригинал, а копия. Правда, мастерски выполненная, что и говорить. Её мне подарил когда-то один мой знакомый художник... Сейчас будем чай пить. Мария! — позвал он.

Пьетро всмотрелся в репродукцию.

— Кажется, я знаю, почему ваш друг сделал такой подарок, — отозвался он. — Я нахожу некоторое сходство между вами и фокусником!

— Да, нет, я, скорее, другой персонаж на этой картине. Но об этом мы поговорим в другой раз, — сказал хозяин дома.

И, подумав, добавил:

— Если вы, придёте, конечно...

— Приду, — заверил Пьетро и небрежно кивнул в сторону репродукции:

— Зачем вам это?

— Чтобы помнить, — последовал неопределённый ответ.

«Прелюбопытнейший экземпляр этот старик! — подумал про себя Пьетро. — Сплошные загадки... Несомненно, стóит прийти. Хотя бы ради того, чтобы поговорить об этой картине».

Он уже забыл, что хотел спросить у старика значение загадочного слова дресва.

* * * *
Небо заволокло тучами, в воздухе запахло озоном, смешанным с предгрозовой пылью. И хотя дом Пьетро находился всего лишь в десяти минутах ходьбы, он всё же решил не рисковать и подал знак проезжавшему мимо такси. Открыв дверцу машины, Пьетро вдруг решил проверить свой бумажник на предмет наличия в нём мелочи. Перебирая купюры, Пьетро вдруг нащупал что-то чужеродное. Присмотревшись, обнаружил прямоугольник картона, на котором уже знакомым ему красивым каллиграфическим почерком было написано:

«Когда что-то кончается в жизни, будь то плохое или хорошее, остается пустота. Но пустота, оставшаяся после плохого, заполняется сама собой. Пустоту же после чего-то хорошего можно заполнить, только отыскав что-то лучшее (Э. Хемингуэй. Праздник, который всегда с тобой). Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих (Евангелие от Иоанна, гл. 5, стих 12)». 

— Присаживайтесь, синьор! Куда ехать будем? — приветливо спросил таксист, невысокий коренастый мужичонка.

Пьетро посмотрел на него ошалелым, непонимающим взглядом, и таксисту пришлось повторить свой вопрос. Наконец, Пьетро понял, чего от него хотят, и назвал адрес.

— А-а, это недалеко, вмиг домчим! Успеть бы, пока все хляби небесные не обрушились на нас. Надо же, целый месяц дождя не было, а тут такое начинается... То густо, то пусто...

Мужичонка говорил что-то ещё, но Пьетро его не слушал.

...Так на чём он там остановился? Ах, да, записка! Пьетро мог дать руку на отсечение, что до его визита к старику-инвалиду этой записки в кошельке не было! Тогда, выходит, ему её подбросили. Но кто и – самое главное! – как!? Та женщина, Мария? Так она и близко к нему не подходила. Лишь накрыла на стол и вышла из комнаты, чтобы не мешать. Значит... Да нет, не может быть... Ему вдруг вспомнилась фраза, сказанная ему однажды его учителем Оракулом: «Я научил тебя всему, что умел сам. Большего тебе дать не могу. Да ты уже и так превзошёл меня, а я, как ты знаешь, далеко не последний человек в нашем ремесле. Теперь выше тебя только Чезаре Математик. Уж он-то был мастером! Да только где он сейчас и жив ли?.. Так что, первый сейчас — ты».

Пьетро вспомнил гибкие, молодые руки старика и ту картину Босха. Получается, что... От осенившей его догадки молодой человек почувствовал, как по телу пробежал лёгкий ветерок.

— Эй, синьор, так едем или нет? — таксист начал проявлять нетерпение. — Давайте-ка, поживее, а то сейчас как хлынет, так и не проедем никак! Лодку придётся заказывать!

— Сейчас, один момент! — отозвался Пьетро.

«Пустоту же после чего-то хорошего можно заполнить, только отыскав что-то лучшее» — перечитал он снова. Как же обрадовались эти люди, когда увидели его. Причём, обрадовались не столько кошельку, сколько тому, что он, Пьетро, пришёл.

Гром становился всё ближе. Листья и разный мелкий мусор носились в воздухе, завившись в маленькие смерчики, как бы предупреждая о надвигающейся буре.

«Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих». Пьетро попытался представить себе лица тех, у кого он воровал кошельки, и не смог. Получалась какая-то размытая картина: краски, смешанные на палитре, сплошь состояли из слёз, отчаяния, досады. В то время, как он, Пьетро, наслаждаясь своим «искусством», праздновал очередной триумф, кто-то медленно умирал, ведь в украденном им кошельке лежали деньги на лекарства, и они были последними...

Слёзы из глаз Пьетро хлынули одновременно с ливнем и таким же мощным потоком.

— Синьор, синьор, не убивайтесь вы так! Я отвезу вас, куда нужно! Да садитесь же вы, наконец! — попытался воззвать к Пьетро таксист.

Но Пьетро его не слушал. Обхватив голову руками, он плакал навзрыд. Кто б мог подумать, что этот прожжённый скептик и циник может так расчувствоваться из-за одной фразы!

А таксист, испугавшись, что имеет дело с сумасшедшим, поспешил быстренько укатить прочь. «Нужно будет затребовать у начальства прибавки к жалованью, — размышлял он, удаляясь от того места, где оставил того странного молодого человека. — А то работа становится всё опаснее. Не воры, так психи подстерегают чуть ли не на каждом шагу. Вот и этот паренёк: с виду такой приличный, интеллигентный и порядочный, а вот поди ж ты, тоже неадекватным оказался!»

...Ливень, смывая пыль и возвращая окружающему миру глубину и яркость красок, сам сразу же превращался в потоки грязной пузырящейся воды, с которыми не справлялись ливневые каналы. Люди, спасающиеся от грозы и воды, жались по углам зданий, боясь пошевелиться, и с изумлением наблюдали за странным молодым человеком. Он, в отличие от остальных, не прятался от ливня, и от этого его дорогой белый костюм больше напоминал грязную тряпку. Но юношу это не смущало. Сняв промокшую насквозь обувь, он шлёпал по воде. Его глаза цвета спелого каштана счастливо блестели из под прилипших ко лбу и щекам тёмных волос.

* * * *
После ухода молодого человека Чезаре некоторое время внимательно смотрел на картину, которой тот так заинтересовался.

Толпа зевак, остановившихся, чтобы поглазеть на заезжего фокусника. Фокусник, якобы вытащивший изо рта старика лягушку. Старик-простофиля, наклонившийся вперёд, чтобы получше рассмотреть фокус. И мальчишка-воришка, воспользовавшийся моментом и шарящий в карманах старика.

Кем он, Чезаре, был на этой картине? Фокусником? Нет, это слишком явно. Скорее, мальчишкой-карманником или же сидящей под столом собачонкой в костюме шута, как символ обмана...

Чезаре прикрыл глаза. В течение всех этих лет ему на память приходил лишь один эпизод.

...Знойный июльский полдень. Площадь Святого Петра. Разомлевшие от жары туристы. Он, 15-летний, вместе с ватагой таких же, как и он, карманных воришек, уже вторую неделю «чистят» карманы туристов, оставаясь неуловимыми для полиции. Он, Чезаре, — лучший! Точный, пунктуальный, обстоятельный. Не зря же его потом назовут Математиком. Но это будет потом. А пока... Пока они поспорили, кто сможет незаметно для окружающих вынуть содержимое из храмового ларца для пожертвований. Это было весьма дерзко, и потому смельчаков не нашлось. И тогда Чезаре объявил, что сделает это сам. И ведь получилось! Правда, у выхода из храма он лицом к лицу столкнулся со священником. Тот, внимательно взглянув на него, произнёс: «Горе тому, кто без меры обогащает себя не своим, — на долго ли?». И добавил: «Не медли с раскаянием, оно ведь может совсем запоздать». У Чезаре всё похолодело внутри. Неужели падре видел, как он похищал деньги из сокровищницы? Да нет, вряд ли. Простое совпадение. Он, Чезаре, работает чисто, просто виртуозно. Да и деньги успел «скинуть» подельникам, так что в полицию не упекут, потому что предъявить нечего. На слова, сказанные священником, он не обратил тогда никакого внимания. И вспомнил о них лишь двадцать лет спустя после той страшной аварии на горном серпантине...

Доктора вообще не давали ему ни единого шанса на выживание, но за жизнь его боролись, потому что просто исполняли свой долг. Многочисленные операции, неутешительные прогнозы и нестерпимая боль, из-за которой ему неоднократно хотелось свести счёты с жизнью. Однажды ночью во время таких страданий он вдруг вспомнил того священника и его слова о запоздалом раскаянии. И впервые нечестивые уста открылись для разговора с Творцом, а руки, красивые, гибкие, холёные, творящие сплошное беззаконие, сложились в молитве...

В ту ночь Чезаре впервые нормально уснул, а наутро ощутил жгучее желание жить. И тогда он дал обет: если выживет, то посвятит остаток жизни вразумлению таких же заблудших душ, каким до сего времени был он сам...

«Двух вещей я прошу у Тебя, не откажи мне, прежде нежели я умру: суету и ложь удали от меня, нищеты и богатства не давай мне, питай меня насущным хлебом, дабы, пресытившись, я не отрекся Тебя и не сказал: «кто Господь?» и чтобы, обеднев, не стал красть и употреблять имя Бога моего всуе». (Притч. 30:7-9)

…«Пьетро Лучиано» — старательно вывел Чезаре на маленькой картонке, прикрепил её к кошельку и со словами: «Ну-ка, малыш, ступай-ка к своим собратьям. Сегодня мы с тобой хорошо потрудились...» отправил его на стеллаж. Они с Марией назвали этот стеллаж «Стеной раскаяния» по аналогии со Стеной плача. Там, в ячейках хранилось великое множество кошельков: разных по форме, по цвету, по стоимости, но выполняющих одну функцию — путеводителя. Если бы не кошелёк, кто знает, пришёл ли бы сюда этот парнишка.

Удивительное имя у него — Пьетро. Как у апостола.

Камень. Живой камень, нуждающийся во всесторонней отточке и обработке, чтобы в своё время занять место в том вечном строении, которое возводит Всесильный Строитель. Там рядом будут и другие, такие же, как и он, камни.

«Андреа...», «Джузеппе...» — такие надписи красовались напротив каждой из ячеек.

Лишь четыре из них зияли пустотой... Месяц назад их было пять, а потом пришёл малыш Микеле, вконец замученный совестью, и принёс кошелёк, из-за которого потерял и покой, и сон, и аппетит, и хорошее настроение.

Может, и эти четыре ячейки заполнятся в ближайшее время, пока не поздно. Ведь не поздно же пока?

«...не откажи мне, Господи, прежде, нежели я умру…».

shpu facebook

 

biblioteka

krug-stol2013

krug-stol2014

Головна сторінка | Людина року | Контакти

© Використання будь-яких матеріалів сайту дозволено тільки за умови активного гіперпосилання на джерело. Офіційний сайт Спілки християнських письменників України. 2010-2017 рр.